Анна с позывным «Звезда» - личность на Донбассе довольно известная. Причем давно. Имени своего не скрывает, говорит, что уже давно ничего не боится. Рассказывает, что была первой, кто открыл корреспондентам свой паспорт на Майдане в 2013 году.
– Чтобы не думали, будто я специально приехала на камеру работать, «нанята за гроши», - объясняет тот свой поступок женщина. - Хотела, чтобы видели: прописка у меня луганская, гражданство на тот момент было украинское...
До Евромайдана 2013 года, в корне изменившего жизнь Анны, женщина работала в цехе по производству стеклопакетов для пластиковых окон. Одна воспитывала двенадцатилетнего сына. Говорит, поначалу в политику вникала не сильно, видела по телевизору, что народ в Киеве выходит на протестные акции, властью недоволен. А на местном уровне Анна всегда была активисткой, принимала участие в выборах, распространяла прессу и листовки.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2023/03/15/13/articlesImages/image/d8/a9/1f/74/a65be6b9ec6c82dde8f5670ab8d30b54.jpg)
В один из дней, когда беспорядки в столице уже бушевали вовсю, к женщине пришла ее подруга. Обсудив происходящее, как активисты Партии регионов приняли решение идти на митинг, чтобы поддержать действующую власть. Однако местные власти его запретили. Когда появилась возможность поехать прямиком в Киев, женщины решили, что упустить такой шанс нельзя.
- Мы тогда еще подумали: раз ехать, то надо кушать приготовить, - вспоминает Анна. – Начали жарить пирожки с картошкой, пельмени лепить. Готовили, готовили, и тут по телевизору показывают новости о том, что происходит на площади. А там уже было жестко. Уже кричали «Москаляку на гиляку», «Кто не скаче, тот москаль»...
«Звезда» рассказывает, что интуитивно почувствовала: разворачивающиеся события гораздо серьезнее, чем представлялось изначально большинству людей. Тут же решила собрать с собой в дорогу необходимые лекарства, из тех, что были в доме: сердечные, успокоительные, перевязочный материал. С этим скарбом подруги, в сопровождении активистов партии, прибыли в Киев, в Мариинский парк.
Первая поездка, по словам Анны, прошла «безболезненно». Высказывали свое мнение, давали интервью, писали лозунги. Однако уже тогда, оказавшись на улице Грушевского, где собрались сторонники Евромайдана и противники Януковича, женщина не могла не отметить, насколько подготовлена и организована была противостоящая сторона.
Когда вернулись в Луганск, активистам сказали, что такие поездки будут на регулярной основе и поинтересовались, готовы ли они принимать в этом участие. Анна ответила, что готова. Тогда-то все и закрутилось. Времени на подготовку между поездками не хватало. На работе у женщины тут же начались неприятности, и она поняла, что придется увольняться.
Анна вспоминает крайний выезд в 2014 году, говорит, будет помнить его до конца своих дней.
- Из Луганска мы выехали 16 февраля, уже 17 началось окружение майдановцами Мариинского парка, а на Грушевского во всю жгли покрышки, - рассказывает она. - Бабулькам становилось плохо, из-за дыма и гари пенсионерки начинали задыхаться. Со стороны Грушевского в нашу сторону выдвинулось тысяч 12-15 майдановцев. Они шли вооруженные до зубов, кроме палок, щитов, касок с рогами, у них при себе имелась взрывчатка. Они начали кидать взрывпакеты в первую линию обороны Мариинского парка, где стояли сотрудники спецподразделения МВД Украины «Беркут». Во второй линии стояли восемнадцатилетние срочники внутренней службы...
По словам Анны, в толпе началась паника, в попытках спастись люди лезли через заборы. Многие сразу стали ломать о колено удочки, на которые крепились протестные флаги, бросали в огонь плакаты. Организаторы явно были не готовы к развитию подобных событий. Не было ни огнетушителей, ни перевязочных материалов, лекарств. Раненых укладывали на поддоны, а безумная толпа все напирала и напирала на представителей власти.
- У одного «беркутенка» палец руки отлетел вместе со щитом после взрыва, - вспоминает Анна. - А другого контузило, кровь из ушей идет, а он меня спрашивает «Тітонька, я чуты буду?». Говорю ему: «Будешь, будешь, сыночка», а сама ведь знать не знаю, что с ним. Еще один «беркутенок» штаны снял, а у него прямо видно, как коленный сустав вбок вылетел. Он сидит и причитает: «Господи, лучше б сразу убили, хоть пособие бы выдали, а то у меня трое детей...»
Спецназовцы, сколько могли, защищали антимайдановцев. Анна говорит, что в тот момент ей не было страшно. Страх появился позже.
Когда ситуация немного стабилизировалась, активисты приняли решение покинуть Киев. И тут их ждало первое разочарование: ни один автобус от Партии регионов за ними не пришел. Людей попросту бросили.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2023/03/15/13/articlesImages/image/cb/50/5d/f4/b49bd41850a0b3a948f9bb3f4c748bc2.jpg)
- Они сказали, что доедут только до Борисполя, - вспоминает «Звезда». – Боялись, что здесь им автобусы спалят. Хуже всего было с бабушками. До Борисполя километров тридцать, им никак не дойти с палочками. Слава Богу на выезде из города водители Черниговских автобусов согласились этих бабушек в багажном отделении вывозить до Борисполя.
Уже 19 февраля, вернувшись в Луганск, Анна и другие активисты заявили, что будут ставить на центральной площади палаточный городок. Женщина стала его комендантом. Тогда их организация называлась «Молодая гвардия».
- Позже я откололась от них, были разногласия по ряду вопросов. По этим же соображениям не захотела объединяться с Мозговым (Алексей Мозговой — один из лидеров вооруженных формирований ЛНР. Убит в 2015 году. - «МК»).
Как рассказывает Анна, сам министр МВД Украины присылал к ней людей, предлагали взятку, чтобы она убедила всех убрать палаточный городок. Женщина отказалась.
- Со мной тогда группа поддержки пошла на ту беседу, отбивать меня, если что, - смеется Анна. - А знаешь, кто пошел? Бабульки, которые, считай, с голыми руками памятники Ленину охраняли. Тогда же мода по всей Украине пошла сбрасывать Ильича. Чем он им не угодил - ума не приложу. А для бабушек представь, что это такое. Мы вон бабу Марусю хоронили, так у нее под матрасом флаг Победы до самой смерти был. Я сейчас с этим флагом езжу.
Каждую ночь в городе происходила самая настоящая бойня. Прокиевским местным властям помогали представители бандформирований времен лихих 90-х - братья Серпокрыловы. Вооруженные автоматами, устраивали стрельбу, пробивали нашим активистам головы, простреливали ноги...
Дальше был штурм луганской администрации.
- «Беркутов» мы не разоружали, - вспоминает «Звезда». - Посадили их в автобус и сопроводили за черту города. Тогда еще все миролюбиво были настроены.
Перелом в настроениях произошел со штурмом здания СБУ. Причиной послужили участившиеся после задержания активистов случаи их пропажи без вести.
- Людей забирали из домов ночью, раздетыми, вытаскивали из машин. Что происходило дальше - толком никто не знал, больше задержанных не видели. Говорили, что их содержат где-то в подвалах. Нашим требованием было освободить пленников, но, естественно, нам отказали. Тогда народ просто не выдержал.
Это событие разделило жизнь женщины на «до» и «после».
- У меня переломный момент произошел прямо на пороге этого здания СБУ, когда дверь осталась за спиной, и ты понимаешь, что обратной дороги просто нет.
Дома у Анны был единственный родной человек – двенадцатилетний сын. Сейчас женщина признается, что лишь спустя годы начала понимать, насколько тогда недооценивала все происходящее и тот риск, которому подвергался ее ребенок.
- Как-то мы сели поговорить, и я сказала сыну: «Назар, если ты когда-нибудь услышишь, что я тебя не люблю, не дорожу и могу просто взять и отказаться от тебя, то знай, сынок, значит, мне нужно так поступить. Нельзя чтобы у них были рычаги давления на меня. Ты единственная моя родная душа на всем белом свете, так что прости меня».
Несмотря на юный возраст, мальчик понял слова матери. Он и сам, подражая маме, всячески выражал свою активную позицию. Выступал на митингах, писал стихи, участвовал в антифашистском съезде в городе Перевальск, после чего сразу же попал на украинский сайт «Миротворец».
Во время штурма здания СБУ активисты внутри дома разделились на подразделения. Анна возглавила одно из них, которое символично именовалось «Звезда». Позже свое подразделение Анна отдала под командование Сергея Сивака с позывным «Югослав». В тот момент мужчина руководил группой из числа бывших десантников.
- 16 мая мы дали присягу возле здания СБУ на верность народу Луганщины, - вспоминает «Звезда». – Нас всех тогда очень сильно потрясли события в одесском Доме профсоюзов, когда людей сжигали живьем. Мы поняли, что Украина уже ни перед чем не остановится.
Так и вышло. 2 июня по зданию администрации города Луганска был нанесен авиационный удар.
- Там погибли наши сотоварищи, сослуживцы, обычные граждане. Министра здравоохранения убило. Вы же, наверно, тоже видели по телевизору кадры, как умирает женщина без ног возле администрации? Мы с «Югославом» все эти тела грузили. Чудом за несколько минут до трагедии вышли из здания.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2023/03/15/13/articlesImages/image/f1/a1/05/4e/9399faf941ad63954f2e814c5e1419ba.jpg)
Помню, тогда еще некоторые корреспонденты меня спрашивали: «Зачем вам это все? Вы одинокая мать, убьют, ребенок сиротой останется». На что я им ответила, что хорошее государство и из сироты может сделать достойного гражданина. А сыну я тогда сказала: «Сынок, патриот он либо с детства, либо никогда».
На тот момент Анна уже была военнослужащей 3-его Станично-Луганского батальона десантно-штурмовой бригады.
- Вот так я и стала вроде как десантником, - смеется женщина. - Помню, командир нас собрал и стал вручать береты. А я-то на берет не сдавала, и прыжок с парашютом у меня был всего один, и тот закончился переломом ноги. Начала отказываться, а он говорит, во время боевых действий командир имеет право на свое усмотрение вручить берет, кому считает нужным.
Подразделение Анны участвовало в обороне всех прилегающих территорий. В послужном списке - битва за Луганский аэропорт, прорыв танков на Красном Яру, освобождение Новосветловки и Хрящеватого, где украинские нацисты сгоняли мирное население в церковь, как делали фашисты в годы Великой Отечественной войны.
- Страшно все это. Никогда не думала, что люди против людей могут творить подобное, - вздыхает собеседница.
- Какая у вас в то время была военная специальность? Что входило в ваши обязанности?
- Все делала. Начиная от сбора наших пацанов по моргам, чтобы организовать похороны, до выезда против танков в Красном Яру вместе с командиром на квадроцикле (потому что другого транспорта у нас тогда не было).
После Анна перешла на службу в МВД ЛНР, была инспектором, телохранителем. В составе сводного отряда МВД принимала участие в закрытии Дебальцевского котла со стороны Калиново.
Слушала рассказ «Звезды», а в голове непрерывно крутился вопрос: как совершенно гражданский человек, женщина, смогла так смело и самозабвенно встать на защиту родной земли?
- Не знаю, как, - просто отвечает «Звезда». – У меня бабушка воевала в Великую Отечественную, была тяжело ранена. Она родом из Ростовской области, в 1943 году приписала себе два года и пошла воевать.
До этого, когда село было под фашистами, бабушка выбила кнутом глаз немецкому солдату, который хотел забрать их корову. За это ей прострелили обе ноги. А лечил ее немецкий доктор, полевой хирург. Ходил к ней в соседнее село, куда бабушку спрятали родные. Потом кто-то из предателей сдал его эсэсовцам, и этого доктора прилюдно повесили.
Бабушку ходила долечивать его жена, которую звали Нэля. Потом, спустя годы, когда у бабушки родилась дочь, моя будущая мама, она назвала ее Нэлей, в честь супруги этого военного доктора.
На войне бабушка была связисткой, бегала с катушкой по окопам. Ее очень тяжело ранило, оторвало половину левой груди, руку левую всю изувечило, осколки в голове. Все эти травмы напоминали о себе всю жизнь, но вот представьте, на боль в простреленных ногах она не пожаловалась ни разу. Вот так ее тот немец-врач вылечил.
Бабушка вообще была боевая, я, видимо, в нее. Мы с ней даже похожи. Она - Анна Стефановна, а я - Анна Степановна.
У нас из женщин в семье боевые только она и я. Теперь еще и мой сын. Он уже третий год служит. Сейчас наводчиком на «Гиацинте» (советская 152-мм армейская самоходная пушка – «МК»).
В гражданскую жизнь «Звезда» больше не возвращалась, даже когда были годы относительного затишья. В июле 2015 года перевелась в артиллерию. Поначалу была корректировщиком.
- Мой первый командир меня всему учил. Это был необыкновенный человек, командир всем командирам. Я и сейчас бы за него жизнь отдала, не глядя. Очень ему благодарна за все, потому что давалось мне обучение непросто.
![](https://static.mk.ru/upload/entities/2023/03/15/13/articlesImages/image/03/64/24/8d/c625df9ecb3ce1e0f0a7dfd51f6a1822.jpg)
Позже «Звезда» стала старшиной батареи управления, но через несколько лет кто-то наверху вдруг решил, что женщине не место на подобной должности, и Анну попросили уйти.
- Мне тогда предложили либо уволиться в звании прапорщика, либо продолжить службу рядовым. И я выбрала служить дальше.
Погоны прапорщика сняли. Многие сослуживцы пребывали в шоке, но изменить ничего было невозможно. Анна перевелась в гаубичный артиллерийский дивизион, где служит и по сей день.
- Пока все не закончится, уходить не собираюсь, - заявляет женщина, - Но, конечно, опасаюсь, чтобы не уволили по гендерному признаку.
- Когда узнали о начале специальной военной операции, какие мысли у вас были?
- Честно? Первая мысль была: «Почему женщин не берут на передовую?» Ходила, как дура, за командиром несколько дней. И плакала, и угрожала, что уволюсь, и кричала, что прав не имеете мне отказывать. Выпросила. Теперь я всегда на линии.
«Звезда» отмечает, что противник за эти годы очень изменился. И не в выгодную для нас сторону.
- Пока мы карты рисовали и строем ходили, они окапывались. Да и уровень подготовки у них стал ничуть не хуже нашего. Еще хорошо, что у нас контингент практически не менялся с 2014 года, и все бойцы с опытом, а если б молодняк был, то совсем тяжело бы нам пришлось.
Ну ничего, справимся. А вообще, у нас, как говорится, ни дня без горя, ни дня без хохмы. Уже привыкли. Живем одним днем. Вот мы сейчас с вами общаемся, а ведь можем больше никогда и не поговорить...
О потерях за минувший год женщина рассказывает скупо, чувствуется, что каждое сказанное слово причиняет ей личную боль. Говорит, что чаще всего вспоминает отход с Харьковского направления. Безусловно, в памяти остались и хорошие воспоминания: жители Лисичанска, встречавшие военных с цветами, дети, слезы радости…
- Случай смешной был, - оживляется собеседница.- Меня на освобожденной территории бабульки раз спрашивают: «Внучечка, а коли ви вже пидэтэ пэрэмагаты Францию?» Я чуть дар речи не потеряла, говорю: «Бабушки, а Франция-то вам чем не угодила?» Вот смех и грех, ей-богу. Митрофановне 89 лет, а она возмущается, что там ЛГБТ всякие в Европе. А вообще, люди хорошие, жалко, что пришлось им все это пережить. Мы как можем помогаем. Осенью скидывались на пластиковые окна, чтобы они в квартирах зимовать могли. Один раз я местным бабушкам гармониста привозила. А потом приезжаю с лекарствами, а они говорят: «Мени уже не трэба, вези гармониста».
- О чем вы мечтаете?
- Мечтаю... - задумавшись, медленно повторяет женщина. - Если скажу, что мечтаю о мире, то это не будет стопроцентной правдой. Я мечтаю о нем только после нашей окончательной победы. Вот только поскорее бы...